Государь  - Олег Кожевников

– Ну что, князь, давай теперь сравним скорости этого железного коня и лошадей твоего эскорта. Кто быстрее окажется в штабе корпуса – я, передвигаясь на «Форде», или ты, галопируя на своем жеребце?

Бекович-Черкасский был светский, образованный человек и понимал, что автомобиль лошадь не обгонит, но он был и кавказец, а значит, даже проигрышную позицию готов был отстаивать до конца. Он и согласился на это нелепое пари, правда, перед этим заявил:

– Я, конэшто, понимаю, что на таком большом расстоянии ты, государь, обгонишь нас, но зато мы не замерзнем. И надэюсь, что свою побэду ты отпразднуешь в моем полку. Мой Ахмед лучше всех в дивизии делает шашлык. Мамой клянусь!

– Хорошо, князь, договорились! Выступаем через полчаса – время пошло.

Бекович-Черкасский молча козырнул, распахнул дверь и буквально выпрыгнул из кабины «Форда». Через мгновение снаружи раздались гортанные выкрики князя, а через минуту джигиты быстрым шагом направились за удаляющимся командиром полка. Я тоже выбрался из кабины грузовика, подозвал к себе прапорщика Хватова и Максима и начал с ними обсуждать предстоящий автопробег Бердянск – Житомир. Все обсуждение свелось к изучению карты-схемы, которую я передал водителю, а также моих указаний прапорщику по действиям спецгруппы в экстремальной ситуации. Он это, конечно, знал, но я посчитал не лишним еще раз напомнить ему порядок действий спецгруппы в случае нападения на наш автомобиль. Хотел, чтобы прапорщик полностью осознал, что теперь мы в прифронтовой зоне и в любой момент можно ожидать нападения вражеской рейдовой группы. Это импровизированное совещание длилось минут пятнадцать, а затем началась реальная подготовка к выезду – с суетой, руганью и криками.

Только я в этом не участвовал, стоял метрах в семи от автомобиля и изредка поглядывал на часы. Было интересно, успеет ли прапорщик уложиться в десять минут, которые я ему назначил на полную готовность к выезду. Спецгруппа, несмотря на бардак, суету и крик, успела к назначенному времени занять места по боевому расписанию. Брезент был перетянут, пулеметы сняты со стоек и теперь их дула были еле видны в бойницах кузова. Я вспомнил, как мы с прапорщиком Хватовым подбирали эти пулеметы, чтобы установить их на «Форд» спецгруппы. А подбирать было из чего. После ликвидации финских егерей и подавления мятежа батальона латышских стрелков командир юнкеров поручик Симонов привез в Петроград почти два вагона трофейного оружия. Одних пулеметов там было пятнадцать единиц, а уж винтовками и патронами к ним один вагон был забит весьма плотно.

Одним словом, за десять минут «Форд» спецгруппы превратился из эпатажной боевой машины в унылое серо-зеленое чмо, ничем не отличавшееся от грузовиков, иногда используемых обычными снабженцами. Нет, пожалуй, я загнул, фронтовые снабженцы доставляли свои грузы гужевым транспортом, а на грузовиках перевозились элитарные вещи. Вроде генеральского имущества или продуктов для офицерского собрания. Вот в кабину этого ничем не примечательного грузовика я и забрался. Мне импонировал его вид. Теперь вряд ли кто-нибудь может предположить, что на нем передвигается брат императора. Это только на офицеров штаба фронта я хотел произвести впечатление грозностью средства передвижения великого князя. Нужно было сбить у них удивление тем, что командир кавалерийского корпуса передвигается не на лошади, а на автомобиле. По моему, мне это удалось, даже Бекович-Черкасский признал, что на таком грозном автомобиле великому князю ездить не зазорно.

Наш автопробег начался буднично. Точно, как договаривались, «Форд» подъехал к сидевшим уже в седлах кабардинцам, я переговорил, не вылезая из кабины, с их командиром князем Бековичем-Черкасским, и своеобразное соревнование началось. Автомобиль сразу же обогнал скачущих кабардинцев, и это было естественно. В галоп никто из них не пустился. Как мы и договаривались с Бековичем-Черкасским, кабардинцы не должны были во время этого состязания загнать своих лошадей. Соревнование между автомобилем и лошадьми были для Бековича-Черкасского по существу проформой, главная мысль у князя была – получить проигрыш, но за счет этого пригласить Михаила Александровича к себе в полк и устроить там празднование победы великого князя в этой гонке. Хитрый кабардинец не видел ничего зазорного уступить в споре с великим князем, даже наоборот, было почетно проиграть в споре с самим братом императора. Старейшины рода не будут интересоваться сутью, для них главное, что их родич спорил с самим братом императора. Мои размышления подтверждались тем, что даже на начальном этапе кабардинцы не пытались догнать «Форд», а скакали мерной рысью, экономя силы лошадей. Вскоре даже пыли, поднятой их скачкой, не стало видно в зеркале заднего вида.

Мерное покачивание на грунтовой дороге мягко меня убаюкивало, хотя я и давал себе обещание, что когда стану перемещаться по фронтовым дорогам, буду максимально бдителен. Но бдительным оказался не я, а водитель «Форда» Максим. Когда мы отъехали от Бердичева верст на пятнадцать, а я уже посапывал, Максим тронул меня за рукав и воскликнул:

– Государь, тревога – повозка перегородила дорогу, может быть засада!

Я тут же очнулся. Увидел в ста саженях от нас телегу, запряженную быками и загруженную уже начавшим зеленеть валежником, перегородившую дорогу. Глянул в зеркало заднего вида, там в двухстах саженях дорогу перегораживала кибитка, которую мы недавно обогнали. Однозначно нас блокируют, чтобы потом напасть. Я, уже не рассуждая, тут же нажал кнопку тревожной сигнализации и одновременно схватил трубку связи с кузовным отсеком. В работе этих систем я был уверен, все-таки сам все это монтировал. Тут же на другом конце провода прозвучал голос прапорщика Хватова:

– Слушаю, государь!

– Прапорщик, тревога! По-видимому, нас блокируют! Сейчас начнут обстрел и штурм!

– Мы готовы, государь, – дежурный наблюдатель засек телегу и кибитку, перегораживающие дорогу. Обстрела, по-видимому, не будет, бандиты хотят захватить автомобиль и груз в нем неповрежденным. Наблюдаю выбравшихся из перелеска кавалеристов, они направляются к нам. Скорее всего, это и есть группа захвата.

– Прапорщик, огня заранее не открывать. Подпустить бандитов ближе, чтобы гарантированно уничтожить.

– Понял, государь! Сейчас установим на штатное место курсовой пулемет, и тогда ни одна сволочь не уйдет!

– А не напугаем мы этим бандитов? Увидят «Форд» во всей красе и разбегутся. Ищи их потом по всей Малороссии!

– Никак нет, государь, не напугаем! Установленный пулемет будет укрыт тентом. В нужный момент мы его сдернем и откроем огонь. Массированный огонь из всех видов вооружения. Сидоров уже взял под прицел кибитку, он на раз-два перещелкает всех, кто там находится.

– Хорошо, я на вас надеюсь, прапорщик!

Пока я вел переговоры по внутреннему телефону, Максим готовился к противодействию нападения на автомобиль – остановился в саженях тридцати от телеги и устанавливал бронезащиту на передние стекла «Форда». Эти листы в спокойное время стояли на штатных местах за сиденьями. Непонятно, как за такое короткое время, пока я говорил с прапорщиком, Максим успел их достать. Теперь водитель и пассажир могли наблюдать за действиями, которые разворачиваются спереди, только через узкие щели. Я не успел посмотреть на кавалеристов, которые, по словам Хватова, начали атаку со стороны перелеска. Но я не стал приникать к смотровой щели, чтобы увидеть действия бандитов, вместо этого тоже занялся безопасностью – поднял на своей двери бронепластину, загородив ею ветровое стекло. Максим тоже сделал это, и теперь мы с ним оказались в бронированной капсуле. Хотя, конечно, это обезопасило от шальных пуль, но я почувствовал себя как в мышеловке. Бессильным куском сыра. Чтобы хоть как-то сбить этот настрой, я достал свой кольт, а потом прильнул к смотровой щели, чтобы что-нибудь увидеть. Ничего не увидел, но состояние полной беспомощности ушло, чему способствовала долбежка по крыше кабины. Начал работать пулемет, и на сердце сразу полегчало. Я попытался услышать выстрелы ружей-пулеметов и карабинов, которыми была вооружена спецгруппа, но кроме грохота «максима» ничего не было слышно. Так что я даже ход боя не мог представить, не то что пострелять из своего кольта.